Климатические катастрофы во время беременности программируют будущую успеваемость, здоровье и шансы на диплом
Когда мы говорим о климате, мы чаще всего думаем о тающих льдах или аномальных температурных рекордах. Но есть у этой истории и другая, менее очевидная сторона, которая бьёт не по природе, а по самому ценному ресурсу — по нашим детям. И речь не только о том, как душно сидеть на уроках после жаркого лета, хотя и это уже серьёзный вызов для школ по всему миру.
На самом деле цепочка воздействия начинает раскручиваться намного раньше, чем ребёнок впервые сядет за парту. Международная группа исследователей проанализировала сотни работ и пришла к устойчивому выводу: экстремальная погода — наводнения, засухи, аномальная жара — во время беременности и в первые годы жизни оставляет след, который тянется за человеком десятилетиями.
Механизм здесь до циничного прост, и он не требует сложной климатологии. Когда у фермера в засушливой стране гибнет урожай или дом смывает потоком воды, семья теряет не просто имущество, а главное — стабильный доступ к еде и медицине. Беременная женщина начинает недоедать, она больше работает, у неё меньше возможности добраться до врача. А когда младенец появляется на свет, его организм и мозг, находящиеся в самой активной фазе роста, недополучают калории и микроэлементы. Казалось бы, бытовая неурядица. Но исследования из Эквадора, где изучали последствия мощных наводнений из-за Эль-Ниньо, показывают: каждый дополнительный месяц воздействия стихии в утробе увеличивал риск низкого веса при рождении и анемии. Эти дети в итоге отставали в росте и хуже справлялись с тестами на мышление и речь.
Та же история, но в сухом варианте — в Буркина-Фасо. Дождей меньше обычного — и дети, которые только готовились появиться на свет, уже через пару лет с большей вероятностью шли в школу позже сверстников, чаще пропускали занятия или вообще начинали работать вместо учёбы. А жаре, кажется, вообще нет равных по коварству. В 29 тропических странах подсчитали: если в раннем детстве температура стабильно превышала местную норму, человек в итоге терял в среднем полтора года школьного образования. Полтора года — это огромная разница, которая влияет на всю будущую профессию и доход.
Но самое горькое здесь — не в самих цифрах, а в несправедливости. Удар приходится по тем, кто меньше всего виноват в выбросах углерода. Бедные семьи в развивающихся странах не имеют подушки безопасности: нет сбережений, нет страховки, нет возможности пересидеть трудное время. Для них один неурожай оборачивается не тем, что они поедят меньше мяса, а тем, что они вынуждены забрать дочь из школы, чтобы она помогала по хозяйству, потому что денег на проезд или учебники больше нет. Богатые семьи компенсируют потери, бедные — просто выпадают из системы.
Но это не приговор. Важный нюанс, который обнадёживает: последствия шока обратимы, если вовремя вмешаться. И здесь ключевую роль играют не громкие экологические проекты, а скучные, на первый взгляд, финансовые инструменты. Речь о программах социальной поддержки, например, о прямых денежных выплатах семьям. В исследовании, которое охватило последствия ураганов и засух, в четырёх из шести случаев такие выплаты помогали удержать детей в школе. Яркий пример — мексиканская программа Progresa. Дети, рождённые в неблагоприятный по осадкам год, в семьях, которые получали эти деньги, не потеряли в уровне образования, в отличие от тех, кому не повезло с поддержкой.
Конечно, деньги не остановят глобальное потепление и не отстроят затопленную школу. Но они делают главное — они дают семье право выбора: купить лекарство, а не экономить на еде, отправить ребёнка на занятия, а не на рынок. Это та самая «прививка», которая защищает самые уязвимые слои от климатического стресса.
И здесь есть тревожный звонок для политиков. Когда бюджеты на международную помощь урезаются (как это недавно произошло в Великобритании), под удар попадают именно те программы, которые защищают беременных и малышей. А ведь вклад в них — это вклад в человеческий капитал на десятилетия вперёд. Потому что климатический удар, перенесённый в утробе или в ясельном возрасте, отзывается не в детстве, а когда тот ребёнок уже вырастает. И последствия мы увидим не тогда, когда спадет вода, а когда у этого поколения будет меньше шансов стать учёными, инженерами или просто благополучными взрослыми. Это не история про природу. Это история про то, как мы рискуем будущим, не замечая этого в ежедневных цифрах температуры.
Источник: The Conversation
