Климатическая адаптация: от локальных мер к общей ответственности
Адаптация к изменению климата давно перестала быть второстепенной темой, которая касается только отдалённых регионов. Пока мир обсуждает сокращение выбросов, последствия климатических изменений уже ощущаются повсюду: жара и пожары в Европе, разрушительный оползень и наводнение в Непале, засухи в Южной Америке, Западной Африке и Юго-Восточной Азии. Поэтому наряду со смягчением климата, то есть снижением выбросов парниковых газов, всё более срочной становится адаптация — подготовка к тем изменениям, которые уже нельзя предотвратить. Как сформулировала Межправительственная группа экспертов по изменению климата, нужно «избежать неуправляемого, но и управлять неизбежным». При этом сама адаптация часто понимается неправильно. Кристоф Бюффе, исследователь адаптации во Французском агентстве развития и профессор Paris Climate School в Sciences Po, разбирает три распространённых заблуждения.
Первое заблуждение — будто адаптация нужна только бедным странам. Ещё недавно многие считали, что развитые государства должны заниматься исключительно сокращением выбросов, а приспосабливаться к новым условиям — удел наиболее уязвимых регионов. Иногда адаптацию воспринимали и как преждевременную капитуляцию или отвлечение от главной задачи — энергетического перехода. Но реальность опровергает этот взгляд: Европа — один из регионов, где климат меняется быстрее всего, а рекордные температуры повторяются лето за летом. Все страны без исключения затронуты климатическими рисками. Более того, у многих уязвимых государств уже есть ценный опыт, который может пригодиться Европе и Франции. Например, Сенегал создал систему мониторинга, оценки и обучения в сфере адаптации, а в ряде стран Средиземноморья повторное использование сточных вод продвинулось дальше, чем во Франции. Эти проекты поддерживает программа AdaptAction Французского агентства развития. Проблема в том, что помощь на развитие сокращается как раз тогда, когда обмен знаниями и опытом с Юга на Север становится особенно важным.
Второе заблуждение — что для хороших решений не хватает хороших данных. Научные данные о климате, его влиянии на территории и экономику действительно необходимы. Но сегодня адаптацию тормозит не столько дефицит цифр и прогнозов, сколько дефицит управления. Вопрос не сводится к тому, чтобы построить ещё более точные модели. Гораздо важнее понять, как вырабатывать долгосрочные и устойчивые решения, не ограничиваясь тушением текущих пожаров. Здесь нужны не только климатологи, но и специалисты по социальным и гуманитарным наукам. Они помогают сообща строить решения и снижать риск того, что часть общества приспособится за счёт других. Бывает и так называемая плохая адаптация: одни защищают себя, а риски перекладываются на более уязвимые группы, вместо того чтобы реально уменьшаться. Поэтому адаптация должна стать чем-то вроде нового общественного договора в условиях, когда привычная среда становится менее пригодной для жизни. Кроме того, нужно лучше измерять прогресс. Качественные методы географов и социальных исследователей дополняют количественные индикаторы, которые обсуждают на климатических конференциях.
Третье заблуждение — что адаптация всегда локальна. Отчасти это верно: она зависит от конкретных природных, экономических и политических условий. Решение, сработавшее в одном месте, может оказаться бесполезным или даже вредным в другом. Поэтому важны инициативы вроде Global Adaptation Mapping Initiative, где сотни исследователей объединяют данные о том, что работает, где и почему. Искусственный интеллект теперь помогает связывать десятки тысяч примеров из разных стран и на разных языках. Но всё больше исследований показывают, что адаптация не может замыкаться в локальных границах. Риски не знают границ: трагические наводнения в Непале начались после обрушения огромной массы камня и льда в Тибете, и это показало необходимость протокола оповещения между Китаем и Непалом. Есть и риски, которые буквально импортируются из далёких территорий. Например, продовольственная безопасность Сенегала частично зависит от устойчивости рисоводов Южной и Юго-Восточной Азии. Климатические эффекты распространяются от страны к стране и создают каскадные риски для обществ, экономик и экосистем. Поэтому национальные стратегии и проекты адаптации должны учитывать трансграничные климатические угрозы.
Для всего этого нужны серьёзные ресурсы, и не только финансовые. Везде видно, что решающую роль играют подготовленные люди. Образовательные инициативы — от Office for Climate Education до консорциума университетов наименее развитых стран по изменению климата и Paris Climate School, запущенной Лоранс Тюбиана в Sciences Po, — становятся важными катализаторами перемен. Речь идёт о подготовке будущих авторов докладов МГЭИК, но также граждан, политиков и предпринимателей, которые будут заниматься адаптацией к сегодняшнему и завтрашнему климату. Главная мысль проста: адаптация — это не признание поражения, не узкая техническая задача и не вопрос только для бедных стран. Это общая, долгосрочная и политически сложная работа, без которой невозможно ответить на уже происходящие климатические изменения.
Источник: The Conversation
